но это решается на сном, а явью. Только проснувшись, придя в сознание,

можно понять, что имеешь дело с вещью, а не призраком. Мы же пока пытаемся

усмотреть в самих бессознательных состояниях признак-гарантию грядущего

пробуждения. Понимая теоретизирование достаточно широко, включая в него как

"феномены обыденного сознания", так и "феномены научного мышления", можно

обнаружить, что сознательность теоретического вывода никак не определяется

его предметом: можно безотчетно связывать черную кошку с разбитым лбом,

можно также безотчетно объяснять это влиянием гравитации. Сознание не

присутствует в повседневной научной работе как нечто легко уловимое, однако

же известно, что к ученому предъявляется требование: настоящий ученый

должен не просто знать свой предмет, но и сознавать его. Теперь, после

неопозитивистских чисток, можно сказать, что это - наивное, метафизическое

требование, и то, что оно смогло сохраниться, ускользнуть от бритвы,

является важным знаком. Это требование не может предъявляться ученому со

стороны научного сообщества официально, слишком мало у него на это прав,

оно ощущается лишь на уровне личного опыта, передается не как формальный

критерий владения материалом, а как часть традиции, духа науки, можно

сказать, ее запаха, поскольку, подсказывая, что дело вовсе не в

осведомленности или натренированности ума, язык стремится употреблять здесь

лексику совсем иного плана: "Он не просто знает свое дело, он чувствует

его". Требование сознательности висит над входом в храм науки и

предъявляется прежде всего новичкам, по-видимому потому, что именно в этом

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>