будущее, раз и навсегда, предсказать его, хотя бы и в такой тонкой форме,

как назвать его делом, любого акцента будет мало, и в следующий миг уже

захочется сокрушать горы, чтобы только ощутить прежнюю тонкость. Сознание

само есть акцент, ударение, делающее из шума речь, а из голоса - слово.

Солипсизм

Потеря сознания в гуссерлевских рассуждениях о сознании становится

очевидной при взгляде на ту ловушку солипсизма, в которую так естественно

угодил Гуссерль, и из которой он так нехотя и неловко затем выбирался.

Солипсизм есть один из предельных случаев потери ощущения мира, а значит, и

границы между собой и миром - тела. Феноменологическая редукция есть

ампутация тела, процедура возможная лишь под наркозом, в порыве

бессознательного теоретизирования, не видящего перед собой ничего кроме

плоти имеющей быть вынесенной за скобки. Остановить этот хирургический раж

можно разве только с помощью фокуса cogito ergo sum. Гуссерль не случайно

совершил простейшую оплошность - "просмотрел" язык, забыл его редуцировать,

- он заранее видел цель своей редукции и благоразумно остановился,

достигнув ее. Проведенная стерильно, эта процедура не оставляет никаких

шансов реликтам языковой и социальной культуры - первому лицу единственного

числа активного залога изъявительного наклонения презенса, не говоря уже о

значении cogitare, предусмотрительно размытом еще Декартом. К чести

Гуссерля надо сказать, что он совершает этот маневр сознательно, т.е.

чувствуя за ним вещь, но, услышав упреки в солипсизме, он начинает

автоматически, не видя в том своего призвания, оправдываться, сооружая

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>