этой "точнейшей меры всех сущностей", абсолютно исключено (вывод, как

видим, прямо противоположный смыслу античного понимания науки). Если уж

геометрия и даже арифметика не могут дать нам точного знания, то что же

тогда сказать об астрономии, имеющей дело не с фигурой или числом, а с

движением небесных тел, а здесь уже, конечно, достичь точного знания (в его

античном и средневековом истолковании) значительно труднее. И Кузанец

рассуждает последовательно, в соответствии с прежними своими допущениями,

что "никакое движение не может быть равно другому и одно не может быть

мерой другого, раз мера неизбежно отличается от измеряемого".

Что касается астрономии, то здесь утверждение Николая как раз не является

чем-то новым и неожиданным: ни в античности, ни в средние века не

утверждали, что астрономия по точности своих вычислений может сравниться с

арифметикой. Поскольку астрономия прибегает к измерению и неизбежно имеет

дело с измерительными приборами, то ее расчеты принципиально носят

приблизительный характер. Поэтому, видимо, ни один астроном не стал бы

спорить с утверждением Николая Кузанского, что "в приложении к астрономии

вычислительное искусство лишено точности, раз оно исходит из предпосылки,

что движением Солнца можно измерить движение всех других планет. Положение

неба, будь то какое-либо место, восход или заход созвездий, возвышение

полюса и подобные вещи, точно познать тоже невозможно, а поскольку и

никакие два места не согласуются в точности по времени и положению, то

ясно, что частные суждения на основании звезд далеки от точности".

Но, хотя утверждение Кузанца применительно к астрономии не содержит в себе

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>