(онтологическим и даже сверхонтологическим, или сверхбытийным, выражением
которого была в античной философии категория единого), отныне объявляется
сферой рассудочного знания, и только единое, понятое в своем тождестве с
бесконечным как совпадение противоположностей, т.е. как нарушение закона
тождества, представляет для Кузанца выражение высшей, божественной
реальности.
Именно Николай Кузанский положил начало той линии в новоевропейской
философии, которая идет от Бруно через Спинозу и затем к Шеллингу и Гегелю
и которую характеризует стремление мыслить высшее начало бытия как
тождество противоположностей. Для представителей этой линии не существует
двух различных начал бытия, как их мыслили античные философы - Платон и
Аристотель, Прокл, Плотин, а именно единого и беспредельного, формы и
материи; в этом смысле всех их можно называть монистами, противниками
дуализма. Если исходить, как это делает, например, Гаймсет, из того
положения, что монизм в философии представляет адекватную форму для
христианского монотеизма, тогда придется согласиться с ним в том, что и
патристика, и средневековая западная теология имеют неадекватную содержанию
христианского вероучения форму.
В действительности же представляется более правильным другое объяснение.
Характерная для Кузанца тенденция мыслить высшее начало бытия как тождество
противоположностей (единого и бесконечного) была результатом пантеистически
окрашенного сближения Бога с миром, Творца с сотворенным им сущим. В
результате такого сближения было нарушено важное как для неоплатоников, так
и для раннехристианской патристики убеждение в непостижимости единого.
Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>