видеть даже у одного и того же писателя. "Ни в одном индивиде, - пишет

Николай, - начала индивидуации не могут сочетаться в такой же гармонической

пропорции, как в другом: каждый в себе единствен и в возможной для него

мере совершенен". Отсюда понятно, что индивидуальное тоже является

достойным предметом изучения, но оно не может быть постигнуто средствами

точной науки, поскольку последняя (например математика) вообще не имеет

дела с индивидуальным.

Естественно поставить вопрос: не возвращается ли таким образом Николай

Кузанский к традициям Аристотеля, объявившего - в полемике с Платоном -

достойным внимания ученого любой предмет - от звездного неба до букашки - и

тем самым, казалось бы, тоже стремившегося к познанию уникального и

своеобразного? Этому на первый взгляд соответствует и аристотелевское

учение о сущности, ведь первичные сущности, согласно Аристотелю, это

единичные предметы, как, например, отдельный человек или отдельный бык. Все

сущности - в качестве первичных, - с точки зрения Аристотеля, равноправны.

Николай Кузанский, однако, в своем интересе к уникальному и своеобразному

от Аристотеля существенно отличается. Он не напрасно критикует Аристотеля и

апеллирует к другой философской традиции. Подобно тому как учение Кузанца о

тождестве единого и бесконечного (формы и материи, говоря на языке

Аристотеля) несовместимо с аристотелизмом, налагающим запрет на понятие

"актуальной бесконечности" и на принцип совпадения противоположностей, так

же и обращение к опытному познанию носит у Кузанца иной характер, чем у

Аристотеля и перипатетиков. Ведь Аристотель изучал индивидуальное общего.

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>