Николи, и распространившийся впоследствии не только на всю Европу, есть

нечто большее, чем страсть к учености. Он связан со все б олее явной

попыткой понять этику, общественные дела, знание, искусство как различные

стороны одной и той же центральной реальности, а следовательно, связан с

работой "интеграции", с глобальным мировоззрением, которое в свою очередь не

может быть отделено от жажды обладания и превосходства, или "обновления";

связан со сложной гармонией, которая постоянно нацелена на будущее".

"Забота о "возвращении к античности" является в конечном счете лишь

главным и основным следствием этого общего и смутного стремления к "новому

миру". Столь активно обращаются к прошлому именно потому, что устремляются к

будущему и хотят овладеть настоящи м. То, чего ожидают, определяет собою то,

чего ищут. Надежда (которую скептицизм XX в. с полным правом может

расценивать как безрассудную в той мере, в какой он сам приходит на смену

всеобщему и наивному оптимизму XIX в.), бесстрашная надежда повсюду пит ает

активность и инициативу, и тем более живо, чем более горьким и обманчивым

может оказываться опыт настоящего" (там же, 8, 9). Этот "миф Ренессанса"

Шастель прослеживает в своей книге на примере многочисленных произведений

искусства.

"Необходимо отметить в основании всех тенденций эпохи исходную позицию,

которая подтверждает их: стремление к эстетическому удовлетворению. В самых

неожиданных областях, например в сфере научного познания, оно внезапно

вплетается в теоретическое изложени е и всем своим весом склоняет к

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>