Лосев А.Ф. - ЭСТЕТИКА ВОЗРОЖДЕНИЯ

данной смысловой ее полнотой. Платонизм исходит из двух совершенно

эмпирических, вполне здравых и даже общечеловеческих, общепонятных

наблюдений, на которых он, однако, не останавлива ется и которые безгранично

преувеличивает.

Действительно, палку можно строгать, ломать и даже совсем сжечь. Но идею

палки нельзя ни строгать, ни ломать, ни жечь. Воздухом можно дышать, и хлеб

можно есть, но идеей воздуха нельзя дышать, и идею хлеба нельзя есть. Это

наблюдение настолько элементарн о, что против него никто не будет спорить. И

то, что платонизм из него исходит, является величайшей его заслугой. Правда,

этим он далеко не ограничивается и расширяет данное наблюдение до огромных

размеров, с которыми многие уже не соглашаются и которые

многим мешают видеть даже указанные нами простейшие и понятнейшие

наблюдения. Тем не менее уже эта одна общепонятная черта платонизма

обеспечила для Ренессанса высокое уважение к платонической эстетике.

Второе исходное утверждение платонизма тоже весьма понятно и тоже не

требует никаких доказательств, а тем не менее платоническая интерпретация

опять-таки делает его для многих чем-то весьма непонятным и даже

неприемлемым. Это наблюдение заключается в том , что частая и сплошная

текучесть вещей в корне мешает отличать одну вещь от другой и даже в

пределах одной вещи мешает называть ее в целом. Если каждый момент

становления вещи исчезает в тот же момент, в который он появляется, то

становится непонятным,

что же такое сама-то вещь, которая все время становится и которая каждое