смысле, который я пытался навеять взаимным проецированием одного на другое

этих разных возможных состояний нашего "я".

И последнее, на что я хотел бы обратить сегодня внимание. Декарт говорил

- можешь только ты. Суть его философии можно выразить одной

сложноподчиненной фразой: мир, во-первых, всегда нов (в нем как бы ничего

еще не случилось, а только случится вместе с тобой), и, во-вторых, в нем

всегда есть для тебя место, и оно тебя ожидает. Ничто в мире не определено

до конца, пока ты не занял пустующее место для доопределения какой-то вещи:

восприятия, состояния объекта и o.a. И третье (не забудем, что прошлое -

враг мысли, борясь с прошлым, мы восстанавливаем себя): если в этом моем

состоянии все зависит только от меня, то, следовательно, без меня в мире не

будет порядка, истины, красоты. Не будет чисел, не будет законов, идеальных

сущностей, ничего этого не будет.

И лемма к этой теореме звучит так, и она свяжет нас с декартовским

великодушием: "Бог невинен, а мы свободны". Ведь великодушие диктует нам

видеть во всем, что вокруг нас, не то, что сделали другие, не то, как

сложился порядок, в том числе и Божественный (не надо думать, что Бог

вмешивается в наши дела, что он причина окружающего зла); надо смотреть в

себя, прийти к себе. Так вот, повторяю, лемма такая: "Бог невинен, а мы

свободны". То есть Бог не предшествует нам во времени. Такая странная фраза,

противоречащая, казалось бы, всей теологии, философии и чему угодно, которой

можно объять Декарта, ну объять так, как предмет, о котором еще дальше нужно

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>