Карт - Размышления о Декарте

повторился, уже в XX веке, у другого "картезианца", который тоже считал

критерием истины и таланта письма радость разрешения. Речь идет о Марселе

Прусте и его первом романе "Жан Сантёй", также оставшемся незаконченным и не

напечатанным при его жизни. В нем уже содержится все, что позже и иначе, без

обращения к отставленной рукописи, разовьется в знаменитых "Поисках

утраченного временим. Ибо все установилось и... можно было не печатать и

извлекать из этого что-то другое. Как и у Декарта, у Пруста не было никакой

идолотрии, никакого благоговения, стояния по стойке смирно перед написанным.

И поэтому потеря рукописей их не слишком, видимо, огорчила бы. Декарт,

кстати, терял их неоднократно.

Повторяю, Декарта интересовало прежде всего движение мысли.

Установившееся движение, если возможен такой парадоксальный оборот; я говорю

"движение", но - "установившееся". То есть имеющее значение только в

качестве силы momentum'a, и тогда ты будешь всегда попадать стрелой в

мишень.

И именно благодаря тому, что при этом была поставлена на карту жизнь, мы

и можем наблюдать воочию удивительное пробуждение мысли в самом начале

Нового времени, некий полет освобожденного человеческого ума. И нам выпадает

великая привилегия (благодаря Декарту) ухватить, если сможем, конечно, то,

что мы называем обычно рождением нового мира, пережить то, что и

впоследствии, и вечно, для каждого и для всех людей будет значительно.

Какие-то первые самые существенные для человека ощущения, сравнимые с