специальных исследований; между тем стоит только сравнить учение о

причинности Лейбница, Юма, Канта, чтобы тотчас же почувствовать, что твердая

почва наивных теорий исчезает под ногами; перед нами вдруг разверзается

бездонная пропасть неисследованных вопросов.

Укажем, наконец, и еще на одну группу представлений, еще более общую, чем

все предыдущие. Высказывая какое бы то ни было утверждение, мы относимся к

нему, как к своему знанию и оцениваем его как таковое. В этой оценке

заключается ряд самых разнообразных, в большинстве случаев непродуманных

теорий. Напр., мы относимся к знанию как к деятельности сознания, копирующей

действительность; мы полагаем, напр., что в этой деятельности вступают во

взаимоотношение я и не-я, познающий субъект и познаваемый объект. Между тем

могут существовать самые разнообразные учения о том, что такое знание, что

такое я и не-я, какое взаимодействие существует между ними в актах знания, и

каждое из этих учений придает своеобразное освещение всякому акту знания.

Для последователей Декарта знание о процессах движения есть знание

трансцендентное, копирующее в нашем уме действительные отношения между

частицами материи, существующие вне нашего и какого бы то ни было сознания,

а для кантианца это знание имманентное, оно представляет собою лишь

сочетание наших суждений по необходимым законам познавательной деятельности,

не выводящее нас за пределы наших представлений и не имеющее никакого

отношения к миру не-я как вещи в себе.

Всякая перемена в теории причинности или субстанциальности отражается на

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>