специальных исследований; между тем стоит только сравнить учение о
причинности Лейбница, Юма, Канта, чтобы тотчас же почувствовать, что твердая
почва наивных теорий исчезает под ногами; перед нами вдруг разверзается
бездонная пропасть неисследованных вопросов.
Укажем, наконец, и еще на одну группу представлений, еще более общую, чем
все предыдущие. Высказывая какое бы то ни было утверждение, мы относимся к
нему, как к своему знанию и оцениваем его как таковое. В этой оценке
заключается ряд самых разнообразных, в большинстве случаев непродуманных
теорий. Напр., мы относимся к знанию как к деятельности сознания, копирующей
действительность; мы полагаем, напр., что в этой деятельности вступают во
взаимоотношение я и не-я, познающий субъект и познаваемый объект. Между тем
могут существовать самые разнообразные учения о том, что такое знание, что
такое я и не-я, какое взаимодействие существует между ними в актах знания, и
каждое из этих учений придает своеобразное освещение всякому акту знания.
Для последователей Декарта знание о процессах движения есть знание
трансцендентное, копирующее в нашем уме действительные отношения между
частицами материи, существующие вне нашего и какого бы то ни было сознания,
а для кантианца это знание имманентное, оно представляет собою лишь
сочетание наших суждений по необходимым законам познавательной деятельности,
не выводящее нас за пределы наших представлений и не имеющее никакого
отношения к миру не-я как вещи в себе.
Всякая перемена в теории причинности или субстанциальности отражается на
Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>