последовательность моих ощущений и, следовательно, Юм был прав.

Наконец, все эти популярные, утратившие уже в наше время всякое

философское значение попытки сохранить предпосылки Юма и в то же время

избавиться от его скептицизма окончательно теряют почву под ногами, если

указать на то, что, в случае полной субъективности первоначальных материалов

знания, не только существование каких-либо причинных связей во внешнем мире,

но даже и самое существование внешнего мира оказывается совершенно

недоказуемым. Мало того, при этих условиях самая мысль о существовании

внешнего мира никоим образом не могла бы возникнуть ни в одном человеческом

сознании. В самом деле, допустим серьезно, а не на словах только, что все

материалы знания суть лишь мои состояния сознания в таком же смысле, как мне

принадлежит какое-либо чувство моего удовлетворения, и что деятельность

мышления не создает новых материалов знания, а только перекомбинировывает

их, и тогда мы сразу должны будем признать, что самая мысль о существовании

внешнего мира никак не могла бы возникнуть в нашем уме, а потому говорить о

доказательствах этой мысли совсем уже бессмысленно. Это доказательство

недоказуемости и немыслимости внешнего мира при изложенных выше допущениях

можно считать абсолютно строгим, но, к сожалению, оно не отличается

характером очевидности, и это объясняется следующим образом: оно

представляет собою строго логический вывод из совершенно ложного, как это мы

покажем в третьей главе, допущения, будто все материалы знания суть мои

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>