звуковыми ощущениями человеческой речи и т.п., и т.п. Если под словом

человек в описании парада мы разумеем не зрительные пятна, а всю указанную

выше совокупность ощущений, то это значит, мы уже вышли за пределы

непосредственных восприятий и сделали ряд выводов, исходящих из общих

положений-верований. Итак, даже и описания, допускаемые Юмом, не таковы,

чтобы на них можно было построить географию или историю как вполне

достоверные науки.

Таким образом, получился саморазрушительный скептицизм, считающий

верованием все, кроме моментального единичного восприятия. Очевидно, такой

скептицизм должен относиться с сомнением и к самому себе, т.е. к своей

теории знания, имеющей притязание состоять из общих положений, и в этом

смысле он разрушает сам себя. Но этого мало: докантовский эмпиризм при этом

направлении, какое он принял у Локка и его преемников, неизбежно принужден

был впасть в противоречие с фактами, что непозволительно для эмпиризма

более, чем для какого бы то ни было другого направления. Если бы все знание

состояло исключительно из субъективных материалов, то существование внешнего

мира не только было бы недоказуемым, но даже и самая догадка о нем не могла

бы явиться ни в одном уме. Между тем этому противоречит тот факт, что у всех

людей существует непоколебимая уверенность в существовании внешнего мира, и

опирается она на непосредственное переживание транссубъективности,

окрашивающее одни элементы сознания, в противоположность чувствованию

субъективности, окрашивающему другие элементы сознания. Далее, если бы все

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>