Глава II. Догматические предпосылки докантовского рационализма

Декарт начинает свою философскую систему доказательством того, что всякое

переживание, поскольку мы относим его к внешнему миру, может оказаться

недостоверным. Палка, погруженная в воду, кажется переломленную, а на самом

деле она цела; во сне я вижу, что гуляю в лесу, а на самом деле я лежу в

постели; раненый воин чувствует боль в пальцах ноги, между тем как вся нога

уже ампутирована. В то же время все эти переживания вполне достоверны, если

считать их состояниями моего я; палка может быть и не переломлена, я, может

быть, и не гуляю, ноги, может быть, и нет, но уж без сомнения достоверно то,

что я представляю себе переломленную палку, что мне грезится прогулка, что я

чувствую боль. Найдя во всех переживаниях как нечто абсолютно несомненное

состояния сознающего субъекта, Декарт решил, что всякое переживание целиком

принадлежит познающему субъекту, и потому, когда мы относим его к своей

душе, мы наверное не делаем ошибки, мы констатируем факт; если же мы относим

переживания к внешнему миру, то это значит, что мы допускаем существование

вне нас явления, подобного тому, какое разыгралось в нашей душе; такого рода

предположение есть наша догадка, наше умозаключение и как таковое оно может

быть ложным27. Поэтому, знакомясь с цветами, звуками, запахами и т.п.

явлениями, мы изучаем свойства своей души, заключающей в себе эти процессы,

а вовсе не свойства внешнего мира.

Отсюда видно, что Декарт начинает с тех же предпосылок, что и эмпиристы.

Он полагает, что я и не-я обособлены друг от друга, и что все состояния

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>