мира и потому вовсе не может решить вопроса об адекватности ни в
положительную, ни в отрицательную сторону, то и это не спасло бы его от
противоречия. Если в самом деле все состояния, входящие в познавательный
процесс, целиком суть акциденции, принадлежности самого познающего субъекта,
то тогда не может быть и рассуждений о каком-то внешнем мире, а
следовательно, не может быть и речи об адекватности или неадекватности
знания; самая постановка этого вопроса показывает, что предпосылки скептика,
склонившие его к отрицанию знания, были ложны или же, что скептик, рассуждая
об адекватности знания, произносил какие-то фразы, лишенные всякого
доступного человеческому уму смысла.
Подобные же затруднения и противоречил встречаются и в решении других
гносеологических вопросов при упомянутом учении о субстанции и вытекающем
отсюда представлении о принадлежности знания познающему субъекту. Все они
зависят от одной и той же причины: знание о внешнем мире и самый внешний мир
при этих предпосылках не совпадают, отношения между ними или вовсе нет, или
оно трансцендентное, а если так, то гносеология никоим образом не может
свести концы с концами. Однако факт знания внешнего мира налицо, и,
следовательно, если при каких-либо предпосылках он становится необъяснимым
или если его приходится отрицать, то это значит, что гносеология должна
вернуться к своим предпосылкам и пересмотреть их, пользуясь анализом этого
факта. Быть может, нам возразят, что понятие субстанции, сколько бы мы ни
пересматривали свои предпосылки, все же должно сохраниться в мышлении, а
Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>