мира и потому вовсе не может решить вопроса об адекватности ни в

положительную, ни в отрицательную сторону, то и это не спасло бы его от

противоречия. Если в самом деле все состояния, входящие в познавательный

процесс, целиком суть акциденции, принадлежности самого познающего субъекта,

то тогда не может быть и рассуждений о каком-то внешнем мире, а

следовательно, не может быть и речи об адекватности или неадекватности

знания; самая постановка этого вопроса показывает, что предпосылки скептика,

склонившие его к отрицанию знания, были ложны или же, что скептик, рассуждая

об адекватности знания, произносил какие-то фразы, лишенные всякого

доступного человеческому уму смысла.

Подобные же затруднения и противоречил встречаются и в решении других

гносеологических вопросов при упомянутом учении о субстанции и вытекающем

отсюда представлении о принадлежности знания познающему субъекту. Все они

зависят от одной и той же причины: знание о внешнем мире и самый внешний мир

при этих предпосылках не совпадают, отношения между ними или вовсе нет, или

оно трансцендентное, а если так, то гносеология никоим образом не может

свести концы с концами. Однако факт знания внешнего мира налицо, и,

следовательно, если при каких-либо предпосылках он становится необъяснимым

или если его приходится отрицать, то это значит, что гносеология должна

вернуться к своим предпосылкам и пересмотреть их, пользуясь анализом этого

факта. Быть может, нам возразят, что понятие субстанции, сколько бы мы ни

пересматривали свои предпосылки, все же должно сохраниться в мышлении, а

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>