действительности совершенно иного порядка, чем причина: в нем есть налицо

элементы причины. Поэтому, утверждая, что опыт есть результат действия не-я

на я, рационалисты вовсе еще не были обязаны утверждать полную

субъективность опыта и непригодность его для приобретения адекватного знания

о внешнем мире. Они могли бы допустить, что в опыте внешний мир, хотя бы

отчасти, познается непосредственно, имманентно, и притом с такою же

непосредственностью, как собственные наши душевные состояния. Однако

напрасно мы бы надеялись найти у рационалистов теорию непосредственного

восприятия внешнего мира. Безотчетное противоположение мира я миру не-я,

если оно предшествует сознательному построению теории знания и ложится в

основу ее, неизбежно склоняет к скептическому учению о субъективности опыта

в духе взглядов Юма. К тому же рационалисты, как и эмпиристы, рассуждая об

опыте, имеют в виду не столько восприятие в целом его составе, сколько

ощущения, т.е. чувственные элементы восприятия, исследование которых

особенно легко склоняет к мысли, что материалы опыта неадекватны внешнему

миру. Наконец, и онтология рационалистов, лежащая в основе их гносеологии,

заставляет их скептически относиться к чувственному опыту. Под влиянием этих

разнообразных мотивов они приходят к мысли, что опыт складывается из

состояний познающего субъекта, не адекватных процессам внешнего мира. Так

как онтологии их различны, то каждый из них устанавливает эту важную

предпосылку по-своему. Декарт подкрепляет ее главным образом с помощью

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>