действительности совершенно иного порядка, чем причина: в нем есть налицо
элементы причины. Поэтому, утверждая, что опыт есть результат действия не-я
на я, рационалисты вовсе еще не были обязаны утверждать полную
субъективность опыта и непригодность его для приобретения адекватного знания
о внешнем мире. Они могли бы допустить, что в опыте внешний мир, хотя бы
отчасти, познается непосредственно, имманентно, и притом с такою же
непосредственностью, как собственные наши душевные состояния. Однако
напрасно мы бы надеялись найти у рационалистов теорию непосредственного
восприятия внешнего мира. Безотчетное противоположение мира я миру не-я,
если оно предшествует сознательному построению теории знания и ложится в
основу ее, неизбежно склоняет к скептическому учению о субъективности опыта
в духе взглядов Юма. К тому же рационалисты, как и эмпиристы, рассуждая об
опыте, имеют в виду не столько восприятие в целом его составе, сколько
ощущения, т.е. чувственные элементы восприятия, исследование которых
особенно легко склоняет к мысли, что материалы опыта неадекватны внешнему
миру. Наконец, и онтология рационалистов, лежащая в основе их гносеологии,
заставляет их скептически относиться к чувственному опыту. Под влиянием этих
разнообразных мотивов они приходят к мысли, что опыт складывается из
состояний познающего субъекта, не адекватных процессам внешнего мира. Так
как онтологии их различны, то каждый из них устанавливает эту важную
предпосылку по-своему. Декарт подкрепляет ее главным образом с помощью
Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>