процессу знания, чем это утверждаем мы, так как, по мнению кантианца, этот

объект сам есть знание, он сам есть познавательный процесс (категориальный

синтез причинности); однако, без сомнения, всякий кантианец согласится, что

для констатирования "это - причинная связь" нужна не только наличность

причинного синтеза, но еще и отличение его от синтеза субстанциальности,

взаимодействия и т.п., причем в этом акте отличения и констатирования

объектом знания служит этот синтез, который и узнается, таким образом, как

существующий.

Если знание есть переживание, сравненное с другими переживаниями, и

объектом знания служит само сравниваемое переживание, то это значит, что

объект познается именно так, как он есть: ведь в знании присутствует не

копия, не символ, не явление познаваемой, вещи, а сама эта вещь в оригинале.

Отсюда получается ряд чрезвычайно важных для всей теории знания выводов, но

значение их в полном объеме можно выяснить только после решения одного

недоумения, вызываемого данным определением знания. Знание рассматривается

всегда как деятельность я. Если объектом знания служит мир не-я, то каким

образом он может быть дан в оригинале познающему субъекту? Этим вопросом об

отношении я к не-я в процессе знания мы и займемся теперь.

II. Я и не-я

Чтобы обсудить вопрос об отношении я к не-я в процессе знания, нужно

точно определить, что следует называть этими словами, значит, нужно иметь

знание о мире я и мире не-я. Воспользоваться какими-нибудь готовыми

представлениями о них не может та гносеология, которая задалась целью

Скачать книгу<<НазадСтраницы книгиК разделуВперёд>>