Аристотель - МЕТАФИЗИКА

воспринимаемое, он затем устанавливает две причины или два начала - теплое

и холодное, словно говорит об огне и земле; а из этих двух он к сущему

относит теплое, а другое начало - к несущему.

Итак, вот что мы почерпнули из сказанного ранее и у мудрецов, уже

занимавшихся выяснением этого вопроса: от первых из них - что начало

телесное (ведь вода, огонь и тому подобное суть тела), причем от одних -

что телесное начало одно, а от других - что имеется большее число таких

начал, но и от тех и от других - что начала материальные; а некоторые

принимали и эту причину, и кроме нее ту, откуда движение, причем одни из

них признавали одну такую причину, а другие - две.

Таким образом, до италийцев, и не считая их, остальные высказывались о

началах довольно скудно, разве что, как мы сказали, они усматривали две

причины, и из них вторую - ту, откуда движение, некоторые признают одну, а

другие - две. Что же касается пифагорейцев, то они точно так же утверждали,

что есть два начала, однако присовокупляли - и этим их мнение отличается от

других, - что предел, беспредельное и единое не какие-то разные естества,

как, например, огонь или земля или еще что-то в этом роде, а само

беспредельное и само единое есть сущность того, о чем они сказываются, и

потому число есть сущность всего. Вот как они прямо заявляли об этом, и

относительно сути вещи они стали рассуждать и давать ей определение, но

рассматривали ее слишком просто. Определения их были поверхностны, и то, к

чему прежде всего подходило указанное ими определение, они и считали

сущностью вещи, как если бы кто думал, что двойное и два одно и то же