Аристотель - МЕТАФИЗИКА

она не была ни белого, ни черного, ни серого или иного цвета, а необходимо

была бесцветной, иначе у нее был бы какой-нибудь из этих цветов. Подобным

же образом и на этом же самом основании она была без вкуса и унес не было и

никакого другого из подобных свойств. Ибо она не могла бы быть ни

качеством, ни количеством, ни определенным нечто; иначе у нее была бы

какая-нибудь из так называемых частичных форм (еде), а это невозможно, раз

все находилось в смешении; ведь в таком случае она была бы уже выделена, а

между тем Анаксагор утверждает, что все было смешано, кроме ума, и лишь

один ум несмешан и чист. Исходя из этого, Анаксагор должен был бы сказать,

что единое [ведь оно просто и несмешанно) и "иное" (оно соответствует

неопределенному, которое мы признаем, до того как оно стало определенным и

причастным какой-нибудь форме) суть начала. Так что хотя он и выражает свои

мысли неправильно и неясно, однако хочет сказать что-то близкое к тому, что

говорят позднейшие философы и что в настоящее время более очевидно.

Эти философы, однако, склонны рассуждать только о возникновении,

уничтожении и движении: ведь и начала и причины они исследуют почти

исключительно в отношении такого рода сущности. А те, кто рассматривает все

сущее в совокупности, а из сущего одно признает чувственно воспринимаемым,

а другое - невоспринимаемым чувствами, явно исследуют оба этих рода, и

поэтому можно было бы подробнее остановиться на них, выясняя, что сказано у

них правильно или неправильно для настоящего исследования.

Что касается так называемых пифагорейцев, то они рассуждают о более