Аристотель - МЕТАФИЗИКА

необычных началах и элементах, нежели размышляющие о природе, и это потому,

что они заимствуют их не из чувственно воспринимаемого, ибо математические

предметы лишены движения, за исключением тех, которыми занимается учение о

небесных светилах; и все же они постоянно рассуждают о природе и исследуют

ее. В самом деле, они говорят о возникновении неба и наблюдают за тем, что

происходит с его частями, за его состояниями и действиями, и для объяснения

этого прибегают к своим началам и причинам, как бы соглашаясь с другими

размышляющими о природе, что сущее - это [лишь] то, что воспринимается

чувствами и что так называемое небо объемлет. Однако же, как мы сказали,

причины и начала, которые они указывают, пригодны к тому, чтобы восходить и

к высшим областям сущего, и более подходят для этого, нежели для

рассуждений о природе. С другой стороны, они ничего не говорят о том,

откуда возникает движение, если (как они считают) в основе лежат только

предел и беспредельное, нечетное и четное, и каким образом возникновение и

уничтожение или действия несущихся по небу тел возможны без движения и

изменения.

Далее, если согласиться с ними, что из этих начал образуется величина, или

если бы это было доказано, то все же каким образом получается, что одни

тела легкие, а другие тяжелые? В самом деле, исходя из тех начал, которые

они кладут в основу и указывают, они рассуждают о математических телах

ничуть не больше, чем о чувственно воспринимаемых; поэтому об огне, земле и

других таких телах ими ничего не сказано, поскольку, я полагаю, они о

чувственно воспринимаемом не сказали ничего свойственного лишь ему.