Аристотель - МЕТАФИЗИКА

как материя, - а именно большое и малое - слишком математического свойства

и что она сказывается о сущности и материи и скорее составляет их видовое

отличие, нежели самое материю; это подобно тому, как и размышляющие о

природе говорят о разреженном и плотном, называя их первыми видовыми

отличиями субстрата: ведь и здесь речь идет о некоторого рода избытке и

недостатке. А что касается движения, то ясно, что если бы большое и малое

были движением, Эйдосы должны были бы двигаться; если же нет, то откуда

движение появилось? В таком случае было бы сведено на нет все рассмотрение

природы.

Также и то, чти кажется легким делал?, - доказать, что все едино, этим

способом не удается, ибо через отвлечение (ekthesis) получается не то, что

все едино, а то, что есть некоторое само-по-себе-единое, если даже принять

все [предпосылки]. Да и этого самого-посебе-единого не получится, если не

согласиться, что общее есть род; а это в некоторых случаях невозможно.

Не дается также никакого объяснения, как существует пли может существовать

то, что [у них] идет после чисел-линии, плоскости и тела, и каков их смысл:

ведь они не могут быть ни Эйдосами (ибо они не числа), ни чем-то

промежуточным (ибо таковы математические предметы), ни преходящими вещами;

они со своей стороны оказались бы каким-то другим - четвертым родом

[сущностей].

Вообще если искать элементы существующего, не различая множества значений

сущего, то найти эти элементы нельзя, особенно когда вопрос ставится таким

образом: из каких элементов состоит сущее? В самом деле, из каких элементов

состоит действие или претерпевание, или прямое, этого, конечно, указать