Аристотель - МЕТАФИЗИКА

они человекоподобны. В самом деле, и эти придумывали не что иное, как

вечных людей, и те признают Эйдосы не чем иным, как наделенными вечностью

чувственно воспринимаемыми вещами.

Далее, если помимо Эйдосов и чувственно воспринимаемых вещей предположить

еще промежуточные, то здесь возникает много затруднений. Ведь ясно, что в

таком случае помимо самих-по-себе-линий и линий чувственно воспринимаемых

должны существовать [промежуточные] линии, и точно так же в каждом из

остальных родов [математических предметов]; поэтому так как учение о

небесных светилах есть одна из таких наук, то должно существовать какое-то

небо помимо чувственно воспринимаемого неба, а также и Солнце, и Луна, и

одинаково все остальные небесные тела. Но как же можно верить подобным

утверждениям? Ведь предположить такое небо неподвижным - для этого нет

никаких оснований, а быть ему движущимся совсем невозможно.

То же можно сказать и о том, что исследуется оптикой и математическим

учением о гармонии: и оно не может по тем же причинам существовать помимо

чувственно воспринимаемых вещей. В самом деле, если имеются промежуточные

чувственно воспринимаемые вещи и промежуточные чувственные восприятия, то

ясно, что должны быть живые существа, промежуточные между

самими-по-себе-живыми существами и преходящими. Но может возникнуть вопрос:

какие же вещи должны исследовать такого рода науки? Если геометрия будет

отличаться от искусства измерения (geodaisia) только тем, что последнее

имеет дело с чувственно воспринимаемым, а первая - с не воспринимаемым

чувствами, то ясно, что и помимо врачебной науки (а точно так же и помимо