Аристотель - МЕТАФИЗИКА

приходится утверждать, что единого и сущего имеется столько же, сколько

принимаемых ими начал.

Если же не признать единое и сущее некоторой сущностью, получается, что и

ничто другое общее не есть сущность: ведь единое и сущее есть самое общее

из всего. А если нет никакого самого-по-себе-единого и

самого-по-себе-сущего, едва ли может существовать и что-либо из остального

помимо так называемых единичных вещей. И кроме того, если единое не есть

сущность, то ясно, что и число не могло бы существовать как некая

обособленная природа вещей; в самая деле, число - это единицы, а единица

есть по существу своему некоторого рода единое.

Если же существует нечто само-по-себе-единое и само-по-себе-сущее, то

сущностью их необходимо должно быть единое и сущее, ибо [здесь] сказывается

как общее не что-то иное, а сами единое и сущее. С другой стороны, если

должно существовать нечто само-по-себе-сущее и само-по-себе-единое, то

возникает весьма трудный вопрос: как может существовать что-то иное помимо

них - я хочу сказать, каким образом может существующих вещей быть больше,

чем одна. В самом деле, ничего отличного от сущего нет, так что в согласии

с учением Парменида необходимо получается, что все вещи образуют одно и что

это одно и есть сущее.

А трудности возникают в обоих случаях: и в том случае, если единое не есть

сущность, и в том, если есть нечто само-по-себе-единое, число сущностью

быть не может. А почему это так, если единое не есть сущность, указано

раньше; а если есть нечто само-по-себе-единое, то возникает То же

затруднение, что и относительно сущего. Действительно, из чего помимо