Аристотель - МЕТАФИЗИКА

правду и если зависть - в природе божества, то естественнее всего ей

проявляться в этом случае, и несчастны должны бы быть все, кто неумерен. Но

не может божество быть завистливым (впрочем, и по пословице "лгут много

песнопевцы"), и не следует какую-либо другую науку считать более ценимой,

чем эту. Ибо наиболее божественная наука также и наиболее ценима. А таковой

может быть только одна эта - в двояком смысле. А именно: божественна та из

наук, которой скорее всего мог бы обладать бог, и точно так же божественной

была бы всякая наука о божественном. И только к одной лишь искомой нами

науке подходит и то и другое. Бог, по общему мнению, принадлежит к причинам

и есть некое начало, и такая наука могла бы быть или только или больше

всего у бога. Таким образом, все другие науки более необходимы, нежели она,

но лучше - нет ни одной.

Вместе с тем овладение этой наукой должно некоторым образом привести к

тому, что противоположно на шим первоначальным исканиям. Как мы говорили,

все начинают с удивления, обстоит ли дело таким именно образом, как

удивляются, например, загадочным самодвижущимся игрушкам, или

солнцеворотам, или несоизмеримости диагонали, ибо всем, кто еще не усмотрен

причину, кажется удивительным, если что-то нельзя измерить самой малой

мерой. А под конец нужно прийти к противоположному - и к лучшему, как

говорится в пословице, - как и в приведенных случаях, когда в них

разберутся: ведь ничему бы так не удивился человек, сведущий в геометрии,

как если бы диагональ оказалась соизмеримой.

Итак, сказано, какова природа искомой науки и какова цель, к которой должны