Аристотель - МЕТАФИЗИКА

первого), ибо одним было означенное, а это было сущностью чего-то. Означать

же сущность чего-то имеет тот смысл, что бытие им не есть нечто другое.

Если же бытие человеком в собственном смысле значит бытие не-человеком в

собственном смысле или небытие человеком в собственном смысле, то бытие

человеком будет чем-то еще другим. А потому те, кто придерживается этого

взгляда, должны утверждать, что ни для одной вещи не может быть такого

[обозначающего сущность] определения, а что все есть привходящее. Ведь

именно этим отличаются между собой сущность и привходящее; так, например,

бледное есть нечто привходящее для человека, потому что он бледен, но он не

есть сама бледность. Если же обо всем говорилось бы как о привходящем, то

не было бы ничего первого, о чем [что-то сказывается], раз привходящее

всегда означает нечто высказываемое о некотором предмете. Приходилось бы,

стало быть, идти в бесконечность. Но это невозможно, так как связывать друг

с другом можно не более двух привходящих свойств. В самом деле, привходящее

не есть привходящее для привходящего, разве только когда оба суть

привходящее для одного и того же; я имею в виду, например, что бледное

образованно, а образованное бледно, поскольку оба они привходящее для

человека. Но "Сократ образован" имеет не тот смысл, что то и другое-

["Сократ" и "образованный"] - привходящи для чего-то другого. Стало быть,

так как об одних привходящих свойствах говорится в этом смысле, а о других

- в ранее указанном смысле, то привходящее, о котором говорится в таком

смысле, в каком бледное есть привходящее для Сократа, не может восходить до