Философия науки и техники

бы, самым строгим логическим стандартам, обязательно присутствует

наглядно-образная компонента, но и в том, что сама природа философии как

теоретического ядра мировоззрения требует от нее постоянного обращения к

наиболее общим мировоззренческим каркасам культуры, которые необходимо

уловить и выявить, чтобы сделать предметом философского рассуждения. Отсюда

вытекает и неустраняемая неопределенность в использовании философской

терминологии, включенность в ткань философского рассуждения образов,

метафор и аналогий, посредством которых высвечиваются категориальные

структуры, пронизывающие все многообразие культурных форм. Когда, например,

Гегель в "Науке логики" пытается обосновать категорию "химизм" как

характеристику особого типа взаимодействия, составляющего некоторую стадию

развития мира, то он прибегает к весьма необычным аналогиям. Он говорит о

химизме не только как о взаимодействии химических элементов, но и как о

характеристике атмосферных процессов, которые имеют "больше природу

физических, чем химических элементов", об отношениях полов в живой природе,

об отношениях любви и дружбы. Гегель во всех этих явлениях пытается

обнаружить некоторую общую схему взаимодействия, в которой

взаимодействующие полюса выступают как равноправные. И чтобы обосновать

всеобщность и универсальность этой схемы, представить ее в категориальной

форме, он обязан был выявить ее действие в самых отдаленных и на первый

взгляд не связанных между собой областях действительности.

Сложный процесс философской экспликации универсалий культуры в первичных

формах может осуществляться не только в сфере профессиональной философской